Магазин | продажа виниловых пластинок
Магазин | продажа виниловых пластинок
  Главная » S » Soft Machine » Soft Machine - The Soft Machine Личный кабинет  |  Корзина  |  Оформить заказ   

ЗВОНИТЕ НАМ : (495) 771-0721    ПИШИТЕ НАМ: a@oldies-goldies.ru

НАЙДИ СВОЮ ПЛАСТИНКУ!

Исполнители: A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Cписок всех альбомов в продаже
Информация
ДОСТАВКА ПО РОССИИ

Опять винил?!

Оценка состояния виниловых пластинок

Президент о виниле!

Бутлеги

Загадочные надписи

Свяжитесь с нами

Soft Machine - The Soft Machine только на заказ
Предыдущий Позиция 2 из 4
категории Soft Machine
 Следующий

Soft Machine - The Soft Machine

РЕДКАЯ ПЛАСТИНКА!
ПЕРЕИЗДАНИЕ НА РОДНОМ ЛЕЙБЛЕ PROBE
ОГРАНИЧЕННЫЙ ТИРАЖ НА 180-граммовом ВИНИЛЕ
ИЗДАТЕЛЬ: Command/Probe
КАТАЛОГОВЫЙ №: CPLP 4500
СТРАНА ПРОИСХОЖДЕНИЯ: USA
ФОРМАТ: LP stereo 33 1/3
ГОД ВЫПУСКА: 1968. Данное переиздание - 2010.
СОСТОЯНИЕ КОНВЕРТА:
СОСТОЯНИЕ ВИНИЛА:


узнать о возможности заказа

SIDE 1:
1. "Hope for Happiness" (Brian Hopper, arr. Robert Wyatt / Mike Ratledge / Kevin Ayers) – 4:21
2. "Joy of a Toy" (Ayers / Ratledge) – 2:49
3. "Hope for Happiness (reprise)" (B. Hopper, arr. Wyatt / Ratledge / Ayers) – 1:38
4. "Why Am I So Short?" (Hugh Hopper / Wyatt) – 1:39
5. "So Boot If At All" (Ratlege / Ayers / Wyatt) – 7:25
6. "A Certain Kind" (H. Hopper) – 4:11

SIDE 2:
1. "Save Yourself" (Wyatt) – 2:26
2. "Priscilla" (Ayers / Ratledge / Wyatt) – 1:03
3. "Lullabye Letter" (Ayers) – 4:32
4. "We Did It Again" (Ayers) – 3:46
5. "Plus Belle qu'une Poubelle" (Ayers) – 1:03
6. "Why Are We Sleeping?" (Ayers / Ratledge / Wyatt) – 5:30
7. "Box 25/4 Lid" (Ratledge / H. Hopper) – 0:49

СОСТАВ:
Robert Wyatt
– drums, lead vocals
Mike Ratledge – Lowrey Holiday DeLuxe organ, piano (on 2.7)
Kevin Ayers – bass, lead vocals (on 2.4 and 2.5), backing vocals (on 2.1 and 2.3), piano (on 1.5)
ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
Hugh Hopper
– bass (on 2.7)
The Cake – backing vocals (on 2.6)

ПРОИЗВОДСТВО:
Produced by Chas Chandler, Tom Wilson
Cover Design by Byron Goto, Eli Allman, Henry Epstein
Liner Notes – Arnold Shaw

The Soft Machine - дебютный альбом английской психоделической рок-группы Soft Machine, был записан и вышел в США в декабре 1968 года на Probe (CPLP 4500).

ВЕЛЛИНГТОН-ХАУС

Истоки группы Soft Machine находятся в типичном английском городе Кентербери, который долгое время служил оплотом британского консерватизма и резиденцией Архиепископа Кентерберийского, главы Англиканской церкви. Будущие участники группы познакомились и подружились, учась в привилегированной школе Саймона Лэнгтона, основанной в 1881 году. Некоторые из них в детстве были равнодушны к рок-н-роллу и поп-музыке. Майк Рэтлидж и Брайан Хоппер, например, обучались классической музыке и пели в академическом хоре города, в том числе в знаменитом Кентерберийском соборе. Они собирались друг у друга дома, репетировали классические произведения, а потом давали дуэтом концерты: Майк - на ф-но, Брайан - на кларнете.

Младший брат Брайана - Хью Хоппер полюбил музыку с другой стороны -  с рок-н-ролльной и R&B. В этом плане у него нашелся в школе единомышленник по имени Роберт Уайатт, носивший в то время фамилию своего отчима - Эллидж. В доме Эллиджей, который назывался Веллингтон-хаус, Хью открыл для себя еще джаз и загорелся желанием играть его. К 17 годам Хью накопил денег на электробас-гитару. Это был Hofner - самое дешевое, что он смог найти. Таким образом, будущая команда еще в подростковом возрасте стала пытаться играть джаз: Майк Рэтлидж - на ф-но; Брайан Хоппер - на кларнете, гитаре и виолончели; Роберт Уайатт на скрипке, трубе, ф-но, гитаре, виолончели и ударных (которыми служили кастрюли, сковородки, картонные коробки и любые вещи, издававшие интересные звуки); Хью Хоппер - на гитаре, затем - на бас-гитаре, а также пощипывая как контрабас ( за неимением такового) играл в подобной манере на виолончели.

Единственным "неместным" был Дэвид Аллен, который в 1960 году в возрасте 21 год приехал в Англию и дал объявление в местном журнале, что мол австралиец только что прибывший в Великобританию ищет простое и недорогое "пристанище для репетиций и живописи". Это объявление привлекло внимание Эллиджей - родителей Роберта (они у него были не простые -  мама - журналистка БиБиСи, а папа - бизнес-психолог), и они сдали чудаку-художнику комнаты в своем Веллингтон-хаусе.

Роберт, которому в то время было 16 лет, был моментально очарован новым жильцом. Аллен привез с собой не только гитару и впечатляющую коллекцию джазовых пластинок, но также коноплю и богемное отношение к жизни, что сразу же завоевало сердце юного Роберта, давно изнывавшего в рамках обычного окружения. Несмотря на семилетнюю разницу в возрасте между ними завязалась очень душевная дружба. Как вспоминал Уайатт: "Дэвид как будто ослабил для меня гравитацию, дал мне понять, что можно свободно летать в любом направлении, и что большая часть тюрем, в которых мы сидим, построены нами самими." В свою очередь, Роберт покорил Дэвида своим очень индивидуальным взглядом на жизнь. "В интеллектуальном плане Роберт был одного возраста со мной, он намного опережал свои годы."

Огромное влияние на Роберта оказала привезенная Алленом коллекция джаза. В короткий период нескольких недель открытие таких гигантов как Диззи Гиллеспи, Майлз Дэвис, Телониус Монк и Сонни Роллинз полностью трансформировало музыкальное сознание Роберта. Вокруг харизматичного жильца стали собираться все друзья Роберта, фанаты джаза, в том числе Хьюго Хоппер и Майк Рэтлидж. По воспоминаниям последнего, "Дэвид имел фантастическое влияние в Кентербери в то время. Он привез примерно двести джазовых пластинок и подсадил на них весь Кентербери. Я не представляю, что было бы с нами, если б их не было."

Еще один родоначальник Софт Машин - Кевин Эйерз хотя родился тоже неподалеку от Кентербери, успел в детстве пожить в Малайзии. Причем, мать то отправляла его к дедушке с бабушкой учиться в английской школе под Кентербери, то опять забирала к себе в Малайю, где служил ее муж - отчим Кевина. В результате, Эйерз с детских лет ощутил разницу между западной и восточной цивилизацией: "Когда меня, воспитанного среди очень открытых и очень теплых людей, отправили обратно на Запад, где люди не отличались ни тем, ни другим качеством, я испытал настоящий шок." По окончании школы, дедушка с бабушкой мечтали видеть его офицером флота и направили учиться в соответствующее заведение, но юноше был чужд царивший там чопорный дух, он сбежал и стал жить с бомжами в заброшенных домах.

Однажды туда нагрянула полиция, и один из офицеров подбросил Кевину наркотики. "Он сунул руку мне в карман, а потом вытащил и говорит: "Здрасьте, а это что такое?!" и показывает пакетик с гашишом, на который у меня отродясь не хватило бы денег. Это был абсолютно фальшивый арест." Но Эйерсу чудом повезло, суд оправдал его и направил для исправления жить с мамой. В это время он через свою подругу и познакомился с Робертом Эллиджем. "В то время вся жизнь кипела вокруг дома Роберта, там были музыка, наркотики и секс. Я всегда был там желаным гостем. Они все были очень странными в сравнении с обычными людьми и повернуты на джазе. Но там был не только джаз - все время что-то происходило, люди вели беседы, чему-то обучались и читали книжки. Они рассматривали живопись и слушали музыку."

Особенно огромное впечатление на "малайца" произвел конечно же Дэвид Аллен: "Дэвид был первым хиппи в моей жизни. Он был настоящим битником и выглядел очень убедительно. Он много читал, четко излагал свои мысли и всех нас - Роберта, меня и Майка - подвигнул к этому, особенно к американской литературе битников... Нет вы только представьте себе, едва выйдя из английской частной школы, наткнуться на экзотическую личность, которая говорит тебе: "Забей на это, забей на то, кури траву и читай вот это." Ему действительно было что сказать, у него был свой взгляд." Вдохновленный подобным окружением, Кевин начал учиться играть на гитаре, часами джемовал и импровизировал с Робертом, Дэвидом и с кем придется, а возрастающий интерес к литературе побудил его начать писать собственные песни.

Дэвид Аллен время от времени мотался в Париж, в джаз-клубах которого можно было легко присоединиться к любым музыкантам и свободно поджемовать. В октябре 1961 он познакомился таким образом с одним американским ударником по имени Джордж Найдорф и пригласил его с собой в Англию. Как и все, кто впервые попадал в Веллингтон-хаус, Найдорф был потрясен увиденным там: "Если хотите иметь идеальных родителей, возьмите себе родителей Роберта," - вспоминал он. - "Они полностью поддерживали все, что ни делал Роберт. В семье была огромная любовь, много тепла и поддержки всему, чем мы занимались. Там была очень открытая жизнь, стимулирующая в интеллектуальном отношении. Мы сильно подружились, то было прекрасный период." Договорились, что Найдорф, вместо аренды за жилье, стал давать Роберту уроки игры на ударных. Это была джазовая школа.

В то время Роберт еще учился в школе и, несмотря на экзотическую жизнь в своем доме, а может быть и наоборот - из-за нее, у него появились сильные комплексы нестыковки с окружающим миром. Особенно его стал тревожить процесс полового созревания. Как вспоминал Дэвид: "Роберт очень интеллигентно сетовал на то, что с половым созреванием жизнь заканчивалась... Он считал, что с половым созреванием утрачивается творческая невинность, и ощущал в себе неспособность вернуть спонтанность и вдохновение, которые окружали его в детские годы."

В размышлениях над этим Роберт пришел к выводу, что единственным логическим выходом для него было бы самоубийство. "В течение трех дней мы подробно обсуждали идею суицида," - рассказывал Дэвид. - "Я яростно выступал против романтизации такого способа редактирования жизни в реальном времени. В конце концов, утомленный его настойчивостью, я в шутку сказал: "Ну и иди, валяй."

Отчим Роберта Джордж Эллидж был серьезно болен и по причине трудностей с засыпанием, снабжался барбитуратами. Однажды вечером в конце 1961 года Роберта нашли лежащим без сознания в комнате Дэвида. Выяснилось, что он принял сверхдозу снотворного. Парня доставили в больницу в пяти милях от дома, где к счастью, удалось вернуть его к жизни. Оброненное конечно же не всерьез напутствие Дэвида покончить собой слышал один гость дома, который сообщил об этом матери Роберта. Аллена обвинили во всех тяжких и заставили покинуть дом. Позже родители Роберта поняли, что Дэвид не виноват в попытке самоубийства сына, и пять лет спустя вновь наладили с ним дружбу, но в тот момент Аллен уехал в Лондон и блаженный период Веллингтон-хауса завершился.

ДЭВИД АЛЛЕН ТРИО

К 18 годам Роберт стал сильно тяготиться учебой в колледже, ибо по словам Хью "трудно было представить себе, чтобы из Роберта получился банковский служащий". На Рождество 1961 Роберт забросил учебу в колледже и двинул вместе с Найдорфом и его подругой на испанский остров Майорка, где в  тридцатых годах жила его мать. Их главной целью был дом Роберта Грейвза - английского поэта, писателя и переводчика античной Греции и Древнего Рима, который был давним другом семьи Эллиджей. Грейвз оказался большим любителем джаза с солидной коллекцией пластинок. "Он сказал, что мне не надо беспокоиться о колледже и полностью одобрил мое решение стать барабанщиком."

Юного Роберта сильно окрылило благословение этого признанного человека из мира искусства. Вернувшись в Англию, он стал подрабатывать на временных работах, а в свободное время джемовать с Хьюго Хоппером, который тоже бросил колледж и так же перебивался случайными заработками.

Между тем, Дэвид Аллен в это время увлекся в Лондоне девушкой по имени Кей Калверт, и женился на ней в мае 1962. Ее папа, большой любитель яхт, подарил новобрачным плавучий дом - популярное жилище в морских странах: Дании, Голландии, а также в Калифорнии и Флориде, где несмотря на неказистый внешний вид, многие из этих барж по внутренней отделке представляют собой настоящие дворцы на якоре. У Алленов это был видимо далеко не дворец, ибо они оставили баржу на приколе на Набережной д'Орсэ в Париже, а сами вернулись в Лондон, сняв там жилище гораздо более просторное. Вскоре к ним присоединилась кентерберийская компания: Кевин Эйерз, Роберт Эллидж и Хью Хоппер.

Это было время, когда Битлз выпустили свой первый хит №1 - "Please Please Me". Дэвид Аллен, Хью Хоппер и Роберт Эллидж организовали группу под названием Daevid Allen Trio, в которой не было ничего общего с волной всеобщего тогдашнего помешательства. Они не носили аккуратных причесок и одинаковых костюмов - волосы были длинноватые для того дохипповского периода, а одежда неряшливая. И играли они совсем не ливерпульский бит, но занимались джазом и поэзией. В общем, легких путей к успеху не искали.

Им удалось дать серию концертов в джаз-клубах Лондона (Establishment, Marquee и в Институте Современных Искусств). Слово "удалось" применяется потому что продолжалось это обычно недолго - пара-тройка вечеров и группу вежливо просили подыскать себе другое место. Никого не интересовала дикая смесь фри-джаза с поэзией битников. Дэвид какое-то время носился с идеей создания экспериментального музыкального клуба, способного предоставить сцену таким же как они безумцам, но не нашел ни одного солидного дяди, желающего это поддержать. Не имея возможности выступать где-либо Дэвид Аллен Трио распалось само собой.

Аллен уехал искать счастья в Париже, на Ибице и в Танжере (Марокко), где тусовались известные битники. Роберт и Кевин мыкались в Лондоне, подрабатывая где придется и джемуя время от времени, тоже где придется. Роберт работал на кухне клуба "Институт Современных Искусств", где работавшие с ним парни все время посмеивались над его длинными волосами, приговаривая: "Чё чувак, хочешь стать Роллинг Стоуном?" "Тогда я подумал: "Да пошел ты Брайан Джонс, у меня есть мои пластиночки Мингуса" и побрился наголо." К 1964 году все, кроме Дэвида Аллена вернулись в Кентербери, где стала зарождаться так называемая "кентерберийская сцена".

WILDE FLOWERS

В Кентербери братья Хопперы - Брайан и Хью, Роберт и Кевин создали новую группу. Название взяли, увидев на полке первую попавшуюся на глаза книгу о британской флоре - Wild Flowers - дикие цветы. Потом Кевин, большой любитель Оскара Уайлда (пишется Oscar Wilde), добавил букву в его честь. Осенью 1964 любая группа в Англии просто обязана была играть набор хитов, типа "Johnny B.Goode" Чака Берри, "All My Loving" Битлз или "You Really Got Me" группы Кинкс, иначе публика на танцах не приняла бы их. У всех групп был практически один и тот же репертуар. Но Дикие Цветы Уайлда умудрялись включать в свой репертуар джазовые стандарты, типа "Mr. Syms" Джона Колтрейна, "Don't Get Around Much More" Дюка Эллингтона или "Friday the 13th" Телониуса Монка. Они даже играли несколько собственных композиций, в том числе "Hope for Happiness" Брайана Хоппера, которая чуть позже станет первым номером дебютного альбома.

При большой конкуренции среди групп, порожденных битломанией, Wilde Flowers довольствовались весьма редкими случайными заработками, поэтому все участники группы продолжали где-то подрабатывать на жизнь. Как вспоминал Роберт: "Мы были самой непопулярной группой для танцев в то время." Единственное, что играло на их успех - длинные волосы, которые у всех в то время ассоциировались с "мальчишами-плохишами" Роллинг Стоунз. Wilde Flowers однажды даже не успели начать играть в одном пабе, как их прогнали оттуда за длинные волосы. В то же время Кевин припоминает, что публику не интересовала их музыка - все внимание уделялось только длинным волосам: одним они нравились, других они раздражали. Состав Wilde Flowers временами менялся, дополнялся местными кентерберийскими музыкантами, в частности будущими участниками другой известной кентерберийской группы Caravan.

Wilde Flowers сделали несколько демо-записей, и Хью даже отправил одну из них Эрику Бёрдону, потому что записанная там песня "Never Leave Me" звучала похоже на свежий хит Animals "We Gotta Get Out of This Place". Но никто не ответил. Кевину Эйерсу надоело такое подвешенное состояние, и он уехал на Майорку, где давно тусовался с битниками и джазменами Дэвид Аллен.

МЯГКИЙ МЕХАНИЗМ НАБИРАЕТ ХОД

Сейчас в Испании принято поносить т.н. "режим Франко", а между тем во времена его "диктатуры" в 1966 году на Майорке свободно получило развитие всё, чем стал знаменит годом позже Сан-Франциско - хэппенинги, коммуны творческих людей и толпы тусовщиков вокруг них, ЛСД и т.п. Дэвид Аллен давно зависал там, экспериментировал с поэзией и авангардными спектаклями, но когда к нему приехал Кевин, опять загорелся идеей создания группы.

Слава о Майорке как модном балдежном месте распространилась в Соединенных Штатах, туда повалили американцы, привозя с собой и новомодную кислоту. С этой волной на остров принесло и бизнесмена из оклахомской глухомани по имени Уэс Брансон. Он попал в компанию Кевина и Дэвида и, после принятия ЛСД, понял что грядет Новая Эра, и сам Господь Бог велел ему взять на себя миссию по финансированию одной из групп этой Новой Эры. Брансон вернулся в свою Тульсу, продал там весь бизнес и в мае 1966 приехал в Кентербери, где его уже ждали Эйерз и Аллен.

На наличные деньги Брансона были закуплены новенькие гитары и комбы, арендовано помещение для репетиций, а также обеспечена еда и одежда для участников группы. На первом этапе к группе присоединился лидер-гитарист из Штатов Ларри Наулин, с которым Аллен познакомился на Майорке и которого он позже охарактеризовал как "лаконичный самовлюбленный калифорнийский блондинчик, смазливый до карикатурности". С Ларри Наулином на лидер-гитаре, Кевином на ритм-гитаре и Дэвидом на басу, группе не хватало только барабанщика и названия.

Название нашли легко - Дэвид предложил Mister Head (Господин голова), и все согласились. С барабанщиком тоже проблем не было - единственным стоящим кандидатом в округе был старый приятель Роберт Эллидж, и он без проблем согласился. Причем, Роберт не собирался уходить из Wilde Flowers, решив играть в обеих группах, пока их будущее не прояснится. Так они и играли, иногда даже в один вечер на одной сцене, и даже джемовали пару раз вместе, и вражды между ними не наблюдалось. Но калифорниец вскоре покинул группу, и в окончательном варианте роли распределилсь следующим образом: Роберт (окончательно ушедший из Wilde Flowers) - барабаны и вокал, Дэвид - лидер-гитара, Кевин - бас-гитара и Майк Рэтлидж - клавишные. А в августе 1966 они сменили название на Soft Machine.

"Мягкая машина" (имеется в виду механизм, а не автомобиль) - так назывался роман одного из ведущих писателей-битников Уилльяма С.Берроуза, причем группа запросила у автора разрешение на использование этого имени, и польщенный писатель с удовольствием согласился. В романе "мягкой машиной" называется человеческое тело, а главной его темой является поражение тела различными орудиями контроля. В приложениях к книге Берроуз описывает историю собственной наркотической зависимости и лечение от нее апоморфином; писатель приводит теорию, согласно которой злоупотребление наркотиками является нарушением обмена веществ, и рассказывает, как он преодолел это.

МЯГКАЯ МАШИНА В ЛОНДОНЕ

Следующим этапом для группы стал переезд в Лондон. Вообще, термин "кентерберийская сцена", придуманный как водится, каким-то бойким на язык журналистишкой, совершенно не отражает ситуации. Soft Machine, которую называют самым ярким представителем  "кентерберийской сцены", на самом деле нашла свою сцену только в Лондоне. Не было в Кентербери никакой "сцены", где были бы востребованы Soft Machine и им подобные, а были только танцплощадки, на которые по выходным приходили рабочие парни и девушки, желавшие отдохнуть после трудовой недели и послушать всем знакомые хиты. Логично, что "Мягкий механизм", не желая более играть каждый вечер "Джони Би Гуда" на потребу "кентерберийской сцены", решил пробиваться в столице.

Группе явно не хватало хорошего менеджера, и выступления часто приходилось организовывать самим. Однажды какой-то менеджер, не разобравшись, принял новую группу из провинции за очередных парней, ступающих по следам ливерпульских счастливчиков и подписал их на три дня выступлений в гамбургском клубе Star. Soft Machine приехали и убедились, что за четыре года, прошедших с тех пор как там выступали Битлз, в Гамбурге ничего не изменилось. Стар-клубом заведовал все тот же бандитский авторитет Манфред Вайсследер, играть надо было минимум пять часов в день без выходных, а ночевать в грязной комнате за сценой кинотеатра.

Однако Софт Машине удалось избежать всего этого по той простой причине, что едва они начали играть первой выступление, как менеджер клуба прервал их. По смятению на танцплощадке и звукам на сцене он понял, что эта группа из Англии играет нечто более сложное, чем биг-бит. Группу прогнали, даже не заплатив за первый концерт. Так бы они и мыкались без менеджера. В конце концов, им предложил свои услуги менеджер Джими Хендрикса большой жулик и прохвост Майкл Джеффери. Кевин Эйерз продал ему издательские права на все свои песни, а остальные подписали кабальный договор, где группа имела мизерные проценты.

В это время "Мягкая машина" стала обрастать собственной плотью, то есть своим звучанием. Добиться этого удалось после бесчисленных репетиций. У Роберта была своя манера барабанить. Он стучал ближе к ободку барабанов и всегда выбирал палочки потяжелее. В голове у него была джазовая школа, а перед глазами пример группы The Jimi Hendrix Experience. "Хендрикс оказал огромное влияние на многих," - вспоминает Уайатт, - " и на меня конечно тоже. То, что он позволял делать на ударных Митчу Митчеллу, открывало для меня обширное поле деятельности. Мы применяли кучу джазовых приемов, которые невозможны в материале со строго регламентированными по времени рамками, который мы играли раньше."

Одним из характернейших инструментов для Soft Machine был орган Майка Рэтлиджа. С самого начала Майк мечтал о Хаммонде, дающем полноценный мощный звук, но они не могли себе позволить Хаммонд, и первым органом Майка стал Vox Continental. Его звучание всем знакомо по игре Алана Прайса в знаменитом "Доме восходящего солнца" группы Animals. Однако при первой же возможности Майк постарался заменить Vox на более уникальный по звучанию орган Lowrey Holiday DeLuxe, c его характерным, ни с чем не сравнимым, острым, колючим звучанием. И все равно Майк не был удовлетворен: "Мы не могли позволить себе Хаммонд, которые делались на заказ, поэтому я играл на худосочном Lowrey, а мне хотелось делать мощность, какую делал Хендрикс. Мне надоело, что сценой безраздельно правили гитаристы."

Судя по всему, Майк Рэтлидж был первым, кто стал играть на органе с фузом. "Гитаристы в то время уже вовсю пользовались фузом," - вспоминает Майк, - "и я подумал, а почему это гитаристы взяли на себя монополию играть с фузом. Это сильно изменило мой стиль. Фуз создает очень агрессивное звучание, и моя манера игры тоже стала агрессивнее." Это принесло с собой и некоторые проблемы.

Дело в том, что Soft Machine, в одном ряду с ведущими группами того времени The Who, Cream и The Jimi Hendrix Experience перешли на самые современные комбики 1966 года Marshall. Это были две колонки, в каждой по четыре 12-дюймовых динамика. Lowrey, не расчитанный на такое мощное применение, легко "заводился в обратку" во всех паузах между нотами. Майку пришлось изобрести своеобразную манеру игры, построенную на легато, дабы избежать всяких пауз между нотами, и это звучание стало еще одной фирменной чертой Soft Machine.

Кевин тоже не отставал на бас-гитаре, в песне "Joy Of A Toy" он даже применил для баса примочку "вау-вау". За появляющиеся эпизодически в альбоме другие гитары вероятно тоже отвечал он. А вообще, он был основным сочинителем в группе, 9 из 13 номеров альбома написаны либо одним им, либо в соавторстве с другими.

СВИНГУЮЩИЙ ЛОНДОН

Психоделический 1967 год стал переломным для многих и для Soft Machine в том числе. Напарник Майкла Джеффери по менеджменту Джими Хендрикса Чес Чандлер вел в то время переговоры с Polydor о контракте на запись Джими, и заодно ему удалось договориться о выпуске сингла Soft Machine. Первые сессии записи еще в декабре 1966 продюсировал легендарный Ким Фоули (сделавший первые записи Slade, когда они назывались еще N'Betweens). Но Чандлер не одобрил записанную для стороны А песню "Fred the Fish" и в январе 1967 продюсировал сам несколько сессий, в результате которых получился первый сингл группы Love Makes Sweet Music/Feelin’ Reelin Squeelin’.

Это была вообще одна из первых психоделических пластинок, вышедшая на месяц раньше известной пинк-флойдовской сорокопятки Arnold Layne. В день выпуска 22 февраля Soft Machine дали пресс-конференцию по этому поводу в модном лондонском клубе Speakeasy. Аллен вспоминал, как организовал все это Джиорджио Гомельски, импрессарио, продюсер, прославившийся как первый менеджер ранних The Yardbirds и The Rolling Stones: "Он привел нас туда и вовсю угощал виски за счет заведения. Мы встретили там всех звезд того времени. Это было как королевский двор, только рок-н-рольный двор. Потому что там были Битлз, там были Роллинг Стоунз, все большие имена имели обыкновение собираться в Speakeasy в то время."

Менеджер Джеффери устроил так, что на презентации к Софт Машин присоединился Джими Хендрикс и немного поджемовал с ними на басу, это произвело на всех неизгладимое впечатление. С того дня Soft Machine предложили трехмесячную резиденцию в Speakeasy с выступлениями по средам, что - учитывая привелигированный отбор в клуб - было показателем, как высоко стала котироваться "Мягкая машина" в Лондоне. Другой клуб, в котором Soft Machine стали "домашней" командой был легендарный UFO, название которого переводили не столько как Неопознанный Летающий Объект (UFO = НЛО), сколько как Underground Freak Out, что можно перевести как Подпольный балдёж.

Выражение Freak Out (Фрик аут) стало популярным после недавно вышедшего одноименного альбома Фрэнка Заппы и означает "приподнятое настроение после принятия наркотика". UFO и прославился в первую очередь принимаемым здесь в массовом порядке ЛСД, что сопровождалось разнообразными культурными мероприятиями: выступали самые психоделические из психоделических групп под новомодные световые представления, читались стихи, ставились авангардистские спектакли. Все, кто что-то значил в рок-музыке были завсегдатаями клуба: Джон Леннон, Пол Маккартни, Мик Джаггер, Эрик Клэптон, Джими Хендрикс, Пит Таунсенд.

Pink Floyd и Soft Machine стали самыми любимыми в UFO группами. Полу Маккартни так расхваливали Soft Machine всего после нескольких выступлений в UFO, что он пришел и прослушал весь концерт за кулисами, чтоб никто не мешал, был сильно впечатлен и расхваливал группу.

На фоне лондонских успехов группу удручали гастроли по стране. Было большой ошибкой и глупостью менеджмента, что такую авангардную команду вписывали выступать на обычных площадках, куда провинциальная публика приходила потанцевать под всем знакомые шлягеры, крутящиеся по радио, а также поп- и R&B классику. Это были как правило классические танцзалы, в центре которых с розового потолка свисал зеркальный шар, и к концу вечера публика еле стояла на ногах, бросаясь опорожненными бутылками на сцену. Естественно, все оставались недовольны после таких концертов - и публика, и группа. Кевин и Дэвид припоминают, что их "чуть не убили" в Челмсфорде, за то, что группа сыграла свою повторялку "We Did It Again".

На самом деле, Софт Машин сильно не повезло с менеджером. Им был печально известный жулик Майкл Джеффери, менеджер сначала Animals, а потом - Джими Хендрикса. Про него ходили слухи, что он работает на ЦРУ и МИ-6, а также связан с европейскими преступными группировками. Участники Animals обвиняли его в расхищении денег, заработанных группой и уводе их в оффшоры. То же самое происходило и с деньгами  The Jimi Hendrix Experience. Когда Ноэль Реддинг, басист Хендрикса, спросил однажды у Джеффери, куда он уносит портфели с заработанной ими наличкой, тот сразу же уволил его. И вот наконецЮ в 2009 году вся британская пресса единодушно обвинила Джеффери в убийстве Джими Хендрикса с целью получить за него страховку. Поздновато однако, если учесть, что сам убийца погиб в авиакатастрофе в 1973 году...

Если провинциальные гастроли группу не радовали, то в столице Soft Machine с невероятной скоростью поднимались вверх. Благодаря презентации в Speakeasy с участием Хендрикса, другой моднейший лондонский клуб - The Roundhouse - предоставил группе возможность играть на разогреве у The Jimi Hendrix Experience, а через пару месяцев Soft Machine играли там хэдлайнерами - то есть гвоздем программы, завершающим вечер. Примерно в этот период Роберт решил сменить фамилию отчима (он к тому времени уже умер) Эллидж на фамилию матери Уайатт, посчитав, что она более звучная для рок-музыканта. Таким образом, только на первой сорокопятке он указан как Эллидж, вся остальная карьера музыканта прошла под фамилией Уайатт.

Еще на первом своем выступлении в UFO Софт машины были впечатлены сопровождавшим их световым шоу Марка Бойла. С тех пор они предложили ему сотрудничать на постоянной основе, и "Чувственная лаборатория Марка Бойла" разработала световое шоу специально под программу Soft Machine. Этим отличались, кстати, первые световые шоу в Англии от американских. Они уступали технически более изощренным эффектам, созданным в Сан-Франциско компаниями, типа Joshua Light Show, но зато создавались в тесном контакте с британскими группами и продуманно интегрировались в их музыку. Питер Уиллсон, Рассел Пейдж, Джек Брейсланд и Марк Бойл были пионерами в этой области, а группы Pink Floyd и Soft Machine - их первыми осмысленными клиентами. "Чувственная лаборатория Марка Бойла" работала на большинстве выступлений Soft Machine в течение года и внесла свой вклад в утверждение за группой навеки статуса психоделической.

НЕУДАЧНЫЕ ЗАПИСИ

Парадокс, но имея такую славу концертных выступлений и двух известных менеджеров за плечами, Soft Machine до сих пор не могла подписать контракт на запись альбома. На самом деле, ни Джеффери, ни Чандлер не прилагали каких-либо усилий в этом направлении. Гораздо больше интереса к группе проявил Джиорджио Гомельски, по инициативе которого Soft Machine попала в Speakeasy. Вообще, фигура Гомельски довольно колоритная. Это можно сказать Георгий (Жора) Гомельский, ибо родился он в Советской Грузии в 1934 году, но мама у него была родом из Монте-Карло, и в 1938 году родители окружными путями бежали из СССР. Жора был с детства помешан на джазе, но в Англии стал импрессарио блюзовых и ритм-н-блюзовых исполнителей и фактически вытащил из безвестности Роллинг Стоунз.

Так вот, этот Георгий Гомельски был заинтересован записать с Soft Machine не только следующий сингл, но и целый альбом. Он договорился с Джеффери сделать демо-записи с целью прощупать их коммерческий потенциал. На самом деле, Гомельски прекрасно знал цену любым записям, особенно в виде мастер-пленок, поэтому интерес у него был отнюдь не альтруистский. Он привез группу в студию De Lane Lea, где записал за три дня десять вещей. От прослушивания этих записей создается впечатление, что Гомельски, пытаясь выжать из группы неестественный для них поп-хит, умудрился лишить группу всех ее преимуществ, а именно энергии живого исполнения, импровизационности и смешивания самых несовместимых стилей музыки. Неимоверными стараниями Гомельского, все это на записи отсутствует.

После трех дней записи, Гомельски понял, что альбомом тут не пахнет, а поскольку Джеффери не собирался больше оплачивать студию, Джиорджио забросил свои попытки писать Soft Machine, но мастер-пленки забрал себе. В 1971 году он издал их на французском лейбле - любителе выпускать всякие редкости - BYG Records на двух пластинках (Rock Generation Volume 7 и Rock Generation Volume 8).

МЯГКИЕ МАШИНЫ НА ЛАЗУРНОМ БЕРЕГУ

Отказавшись от записи, Гомельски тем не менее не отказался от дальнейшего продвижения Soft Machine и на разгар сезона - июль-август 1967-го - ангажировал для них целую серию выступлений на Лазурном берегу Франции. Как правило это были не сольные концерты группы, но сборная солянка для развлечения отдыхающих, включавшая в себя авангардистские театры и хэппенинги, афиши которых пестрели словами "psychédélique" и "freak out". Мэр популярного курорта Сан-Тропэ, опасавшийся "революционного характера" этих музыкантов и актеров, запретил им выступать в городе, и все события происходили по окрестным деревням. Народу приходило не так уж много, заработанные деньги не покрывали всех расходов, единственной наградой в конце вечера было оставшееся в баре шампанское, только музыканты ночевали в гостинице, остальные - в палатках на пляже.

Денег на курорте не заработали, но славу Soft Machine там нашли. Le Nouvel Observateur посвятила им большую хвалебную статью. По словам Кевина: "Soft Machine стала знаменитой во Франции еще до того, как все началось. Французы приняли нас. Они любят всякое искусство и особенно все необычное." Заработать славу во Франции им помогла песня-повторялка "Мы сделали это снова", за которую их чуть не убили в Англии. Soft Machine умудрялись растянуть ее на 40-60 минут, никто уже не помнит на сколько точно... По словам Майка Рэтлиджа, Кевин Эйерз сделал из этой вещи серьезное художественное заявление:

"Это была его идея, основанная на концепции дзен-буддизма: если находишь что-то для себя скучным, то после многократного повторения, ты почувствуешь к этому интерес. Так же и у нас: если слушаешь что-то многократно повторяющееся, то твой ум начинает сам находить в этом каждый раз что-то новое. Ухо либо привыкает либо заставляет находить новое - это совершенно в духе того, что делает Терри Райли." [Т. Райли - американский композитор-минималист]

Неожиданный успех у французов побудил Soft Machine задержаться на курортах дольше запланированного, и они пропустили свое выступление на фестивале в Амстердаме, Голландия. Неизвестно, как легли бы карты, если б группа сыграла как положено в Амстердаме и уплыла в Англию паромом из Голландии. Но прибытие на французский паром в Дувре 24 августа 1967 сыграло роковую роль в судьбе Soft Machine. Их многолюдный фургончик немедленно привлек внимание службы иммиграции, которая быстро выяснила, что Дэвид Аллен как гражданин Австралии не имеет въездной визы в Великобританию. (Жители стран Британского Содружества могли въезжать только по 3-месячной визе.)

В андерграундных кругах потом долго обсуждалось, что это решение было принято наверняка под давлением английской полиции, которая в то время объявила настоящую войну психоделии. За два месяца до того, суд в Лондоне приговорил Кита Ричардса к 12 месяцам тюрьмы за то, что тот разрешил друзьям курить коноплю в своем доме, а Мику Джаггеру по тому же делу дали 3 месяца за найденные у него в доме четыре таблетки бензедрина. Потом их конечно "отмазали" адвокаты, но расслабушное время, в любом случае, прошло. Власти вынудили хозяина района, в котором находился клуб UFO, отказать рассаднику психоделии в аренде помещения, и клуб вскоре закрылся.

Сам Аллен уверял: "Я своими глазами видел свою фамилию в какой-то большой черной книге, кроме того я знаю, что числюсь в Интерполе в списках предполагаемых наркодилеров. А в газете News of the World появилась статья с большой фотографией Soft Machine, выступающих в UFO, где говорилось, что мы побуждали дочерей Средней Англии "врубаться и отключаться" (знаменитое "turn on and drop out") от школы и работы. Поэтому на границе меня не полюбили." Дэвиду Аллену пришлось остаться во Франции, и Soft Machine лишилась таким образом своего самого вдохновенного, самого мистического и самого психоделического катализатора творческих процессов.

С другой стороны, группа ничего не потеряла в лице Аллена-гитариста, поскольку исполнитель из него был весьма посредственный. Это бросалось в глаза на фоне прошедшего классическую школу Майка Рэтлиджа, и особенно когда они выступали вместе с Джими Хендриксом. Аллен и сам не скрывал этого: "Для меня это был очень напряженный и замороченный период. С гитарой в руках, двигающимся в рок-направлении, я ощущал себя не в своей тарелке. Чес Чандлер постоянно подбадривал меня, наигрывая соло Хендрикса, да и сам Хендрикс очень поддерживал меня и говорил: играй как умеешь. Моя игра не выжила ни в каких записях, разве что в Jet-Propelled Photographs можно послушать как паршиво это у меня получалось."

Soft Machine решили на том этапе остаться трио - по примеру популярнейших трио тех лет - Cream и Jimi Hendrix Experience. Сравнение правда никудышное, ибо в обоих упомянутых коллективах главным действующим лицом был лидер-гитарист, которого как раз не хватало "Мягким машинам".

С ХЕНДРИКСОМ ПО АМЕРИКЕ

Осенью долгого психоделического 1967 года единое руководство Jimi Hendrix Experience и  Soft Machine направило обе группы в турне по Америке, которое оказалось долгим и изматывающим - с октября 1967 по июль 1968. "Мы были как рядовые солдаты, с которыми генералы стратегию не обсуждают," - вспоминал Роберт Уайатт. - "Я не помню ни единого разговора на эту тему. Приказали - поехали."

Турне было организовано ужасно. Элементарная логистика отсутствовала. Количество концертов никто не согласовывал с реальным перемещением в пространстве, более того на волне успеха гастролей добавлялись новые и новые даты выступлений, так что все это превратилось в сплошную дорогу. На некоторых этапах, к концертам присоединялись еще две группы - The Animals и Eire Apparent, а однажды местная мафия буквально навязала в их программу группу Vanilla Fudge. Об этом красочно рассказал в одном интервью Роберт:

"Майкл Джеффери однажды застенчиво так сообщил нам: "Я знаю, что у вас и так сокращенное время для выступлений - до 35-40 минут, но у нас будет еще одна - четвертая группа, так что придется урезать время до 20-25 минут...На самом деле, мы не хотели этого, но в любом случае не надо подымать кипиш." А потом приехала Vanilla Fudge, и их сопровождали два таких конкретных чувака, ну прямо из "Крёстного отца". Знаете, такие со шрамами на лицах... Они огляделись вокруг, и всем - в том числе Джеффери - стало страшно. По другому это не назовешь.

Как мы узнали, не то Чесу, не то Майку Джеффери позвонили и сказали: " У Фаджа ничего не получилось на Западном побережье, и они не прочь присоединиться к вашему небольшому турне." А когда им сказали: "Нет, у нас полностью упакованное турне", в трубке раздалось: "Вы не поняли, что я вам сказал. Фадж не прочь присоединиться к вашим гастролям, вы не желаете иметь какие-либо неприятности, и Фадж присоединится к вашим гастролям." И они имели такую власть, что все сократили свои программы выступлений, даже Хендрикс....Это была настоящая мафия. Они вложились, понимаешь, в эту команду, а команда не имела успеха на Западном побережье... Тогда они решили пристегнуть ее к Джими Хендриксу..."

Для Soft Machine это турне было мучительным еще и по другой причине. Их статус "андерграундности" если и срабатывал в Лондоне, Париже или Нью-Йорке, то тысячные толпы где-нибудь в Техасе, с нетерпением ожидавшие выхода на сцену великого супергитариста, с недоумением, если не с открытой ненавистью встречали группу, которая к тому же еще играла такую дикую музыку, которой они отродясь не слыхали. Бывало, что на десятой минуте игры Soft Machine толпа начинала хором скандировать: "Хендрикс! Хендрикс!"

Старый приятель и коллега Софт машин по ее прежним инкарнациям Хьюго Хоппер нанялся к ним роуди на время американских гастролей. Он исполнял обязанности шофера, грузчика и установщика аппаратуры на сцене. Со стороны Jimi Hendrix Experience тоже был один роуди - Невилл Честерз, с которым они вдвоем таскали все это хозяйство. Как рассказал позже Хоппер: "Мы с ним водили машину, устанавливали, а потом собирали оборудование. Поначалу его было немного, но потом фирма Sunn подарила Джими целую батарею колонок, которые звучали намного лучше прежнего, зато нам вдвое прибавилось работы таскать их. А потом разные дружественные производители дарили все больше и больше колонок и комбиков, так что к концу турне наш грузовик, поначалу заполненный меньше, чем наполовину, стал набит до отказа." Сначала делали перелеты на самолетах, но после первых же полетов аппаратура стала ломаться, так что перешли на автомобильные пробеги. "Пришлось ездить за рулем. Иногда ехать всю ночь на место следующего выступления. А поскольку расстояния приличные, мы никогда не приезжали вовремя." (Хью Хоппер)

В самом конце этого утомительного турне, Soft Machine забрались в нью-йоркскую студию Record Plant, где всего за четыре дня записали свой дебютный альбом. Продюсерами были Чес Чандлер и Том Уилсон, знаменитый тем, что записал в 1966 году альбом Velvet Underground & Nico. По всему видно, что группе не было уделено того внимания в студии, какого она заслуживала. Все было записано по большей части вживую, с минимальным количеством наложений. Как вспоминал, не без сарказма, Кевин Эйерз: "У нас был, как нам сказали, один из лучших местных продюсеров Том Уилсон, который сидел и названивал целый день своим девчонкам, предоставив всю работу своему инженеру. Вот и весь его вклад."

Альбом The Soft Machine вышел в самом конце 1968 года только в США и был сравнительно неплохо встречен, благодаря интенсивному турне. В Великобритании The Soft Machine не издавался в свое время, только импортировали американское издание. Лишь в 1976 году альбом с тем же содержанием был издан в Англии и Европе под другой обложкой и названием We Did It Again на ABC Records (27135 ET).

Американское оригинальное издание вышло в конверте с разворотом и картонной вставкой, которая вращалась наподобие часового колесика, которое она изображала. Через просветы в колёсике, по мере вращения, просматривались трое участников группы и повернутая задом голая модель. Идею с вращающимся колесиком позже повторили Led Zeppein на обложке своего третьего альбома. В наше время оригинал 1968 года трудно найти в приличном состоянии -  колесико обычно оторвано, а пластинки как правило все запилены.

Отзывы
только на заказ
Отзывы
На данный момент нет ни одного отзыва.

Написать отзыв





ЗВОНИТЕ НАМ : +7 (495)-771-07-21   
ПИШИТЕ НАМ: a@oldies-goldies.ru



OLDIES-GOLDIES.RU 2008- 2017
Карта сайта - Sitemap
Информация на ресурсе предназначена для дeтeй старше шeстнaдцaти лeт