Интернет магазин виниловых пластинок с бережной доставкой Oldies-Goldies
Интернет магазин виниловых пластинок с бережной доставкой Oldies-Goldies
  Главная » V » Vertinsky, Alexander Вертинский, Александр » Александр Вертинский - "Алёнушка" Личный кабинет  |  Корзина  |  Оформить заказ   

ЗВОНИТЕ НАМ : (495) 771-0721    ПИШИТЕ НАМ: a@oldies-goldies.ru

НАЙДИ СВОЮ ПЛАСТИНКУ!

Исполнители: A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Cписок всех альбомов в продаже
Информация
ДОСТАВКА ПО РОССИИ

Оценка состояния виниловых пластинок

Президент о виниле!

Бутлеги

Загадочные надписи

Свяжитесь с нами

Александр Вертинский - "Алёнушка" 800 руб.
Предыдущий Позиция 1 из 2
категории Vertinsky, Alexander Вертинский, Александр
 Следующий

Александр Вертинский - "Алёнушка"

ОРИГИНАЛЬНОЕ СОВЕТСКОЕ ИЗДАНИЕ 1969 ГОДА
ИЗДАТЕЛЬ: Мелодия
КАТАЛОГОВЫЙ №: Д 026773-4
МАТРИЦЫ: 33Д026773/3-2 | 33Д026774/3-2
СТРАНА ПРОИСХОЖДЕНИЯ: СССР
ФОРМАТ: LP stereo 33 1/3
ГОД ВЫПУСКА: 1969
СОСТОЯНИЕ КОНВЕРТА: EX, хорошо сохранился для полувекового возраста (см. фото)
СОСТОЯНИЕ ВИНИЛА: EX, хорошо сохранился для полувекового возраста.

Музыка: А. Вертинский, кроме указанных дополнительно:

СТОРОНА 1:
Записи из концертных залов 1953-1957 гг.
1. Аленушка (слова П. Шубина)
2. Чужие города (слова Р. Блох и А. Вертинского)
3. Над розовым морем (слова Г. Иванова)
4. Прощальный ужин (слова А. Вертинского)
5. Мадам, уже падают листья (слова А. Вертинского)
6. Доченьки (слова А. Вертинского)

СТОРОНА 2:
Записи 1927-1957 гг.
1. В степи молдаванской (слова А. Вертинского)
2. Матросы (слова Б. Даева)
3. В синем и далеком океане (слова А. Вертинского)
4. Темнеет дорога (слова А. Ахматовой)
5. Песенка о жене (слова А. Вертинского)
6. Пани Ирена (слова А. Вертинского)
7. Дорогой длинною (слова К. Подревского, музыка Б. Фомина)
8. Марлен (слова А. Вертинского)
СОСТАВ:
Александр Вертинский — вокал
Михаил Брохес — ф-но
А. Блох — ф-но в "Пани Ирена"
Orchestra Ionel Bageac в "Дорогой длинною"

"Алёнушка" — это наше собственное название (поскольку фирма "Мелодия" не заморачивалась изобретением названий для выпускаемых ею альбомов) по первой песне сборника, изданного фирмой грамзаписи "Мелодия" в 1969 году в Советском Союзе под каталоговым номером Д 026773-4.

На первой стороне сборника представлены песни Вертинского, записанные "живьём" на его концертах в Советском Союзе 1953-1957 гг., в самом зрелом возрасте артиста (64-68 лет). Песни второй стороны взяты с различных студийных записей 1927-1957 гг., сделанных как в СССР, так и за рубежом.

Большинство записей Александра Вертинского были сделаны за границей, начиная с 1930 года для фирмы Parlophon (Германия — Англия — Франция), Odeon (Германия), Columbia (Великобритания, США) и Argee (Франция). Много перепечаток с них делала польская Syrena Electro. Речь идёт о шеллаковых синглах на 78 оборотов по одной песне на каждой стороне, выпущенных в 1930-х годах до возвращения Вертинского в Россию-СССР.

Единственная студийная запись Александра Вертинского в России/СССР была сделана в течение трёх сессий 21, 24 и 26 января 1944 года в Москве в Доме звукозаписи. Было изготовлено 16 матриц с 15 песнями ("Прощальный ужин" выпускалась на двух сторонах пластинки), с помощью которых штамповались 8 синглов на 78 оборотов на разных заводах СССР: Апрелевском, Ленинградском, Рижском, Ташкентском и др. Тиражи их были очевидно очень ограничены, а вскоре после войны и вовсе изъяты из обращения.

Из этих советских записей  в данном сборнике представлены песни "В степи молдаванской", "Матросы", "В синем и далёком океане", "Марлен". "Темнеет дорога" на стихи Анны Ахматовой вероятно взята с английского довоенного сингла на 78 оборотов на Columbia (D 31186) с "Пей, моя девочка" на обратной стороне. "Песенка о жене" взята с французского сингла на Argee 1023. "Пани Ирена" — с английского сингла  Пани Ирена / Femme Raffinée, выходившего на Parlophon (B.23006), а "Дорогой длинною" — с  европейского сингла 1933 года, выпущенного Columbia ‎(DC 29).

        

С 1925 по 1933 год Александр Вертинский жил в Париже и на этот период приходится расцвет его творческой личности. Здесь он написал многие свои лучшие песни, в том числе "В синем и далеком океане", "Пани Ирена", "Мадам, уже падают листья", "Песенка о моей жене" и другие.

В Париже, выступая в ресторане "Казбек" на Монмартре, "Большом Московском Эрмитаже", "Казанове", "Шахерезаде", он познакомился с представителями Романовых, великими князьями Дмитрием Павловичем и Борисом Владимировичем, европейскими монархами (Густав, король Швеции, принц Уэльский), знаменитостями сцены и экрана: Чарли Чаплином, Марлен Дитрих, Гретой Гарбо. В эти годы Вертинский сдружился с Анной Павловой, Тамарой Карсавиной, Фёдором Шаляпиным, актёром немого кино Иваном Мозжухиным.

В своих воспоминаниях Вертинский приводит такой случай: в Париже один незнакомый английский господин попросил его исполнить свою любимую песню, названия которой он не помнил. По напетой господином мелодии Вертинский узнал своё "Танго" и исполнил его. Англичанин остался очень доволен. Только на следующий день Александр Николаевич узнал, что этим незнакомцем был британский наследник Принц Уэльский.

После отъезда в Америку в 1934 году Вертинского не покидала ностальгия, и в его репертуаре появились песни, типа "Чужие города". Эту песню он написал на стихи поэтессы русской эмиграции Раисы Блох.

 Принесла случайная молва
Милые, ненужные слова:
"Летний сад, Фонтанка и Нева".

Вы слова залетные, куда?!
Тут шумят чужие города,
И чужая плещется вода,
И чужая светится звезда.

Вас ни взять, ни спрятать, ни прогнать...
Надо жить, не надо вспоминать,
Чтобы больно не было опять,
Чтобы сердцу больше не кричать.

Это было, было и прошло
Все прошло, и вьюгой замело.
От того так пусто и светло...

Вы слова залетные, куда?!
Тут живут чужие господа,
И чужая радость и беда.
И мы для них чужие навсегда!..


Раиса была женой другого поэта эмиграции — Михаила Горлина, но с началом Второй Мировой потеряла и мужа, и дочь. Её саму в 1943 арестовало гестапо, и она уничтожена в Освенциме.

В США Вертинского тепло принимала не только русская эмиграция. Во время выступлений в Голливуде, он получил приглашение сниматься в кино на английском языке. Это стало для артиста камнем преткновения — Вертинский в совершенстве владел французским, хорошо знал немецкий, но терпеть не мог английскую речь. Марлен Дитрих, как его лучший друг посоветовала "преодолеть отвращение любого нормального человека и взять себя в руки", но он не смог и отказался от карьеры в Голливуде. Тем не менее, он воспользовался приглашением Марлен остановиться на её роскошной вилле в Беверли-Хиллз, где пожил какое-то время. Этому периоду повящена его песня "Марлен".

С конца 1930-х годов Александр Вертинский стал просить у советской власти разрешения вернуться на родину, но дело затянулось из-за бюрократических проволочек. В разгар Великой Отечественной войны, в марте 1943 певец предпринял очередную попытку и написал письмо лично В.М. Молотову, где были такие слова: "Жить вдали от Родины в момент, когда она обливается кровью, и быть бессильным ей помочь — самое ужасное." На сей раз разрешение было получено. Александр Николаевич с женой и трёхмесячной дочерью Марианной приехал в Москву в ноябре 1943 и поселился на улице Горького. Ровно год спустя у супругов родилась вторая дочь, Анастасия. Обеим девочкам Вертинский посвятил одну из самых своих известных песен того периода — "Доченьки".

Во время войны Вертинский гастролировал на фронте с патриотическими песнями, как советских авторов, так и собственного сочинения. После войны, чтобы зарабатывать на жизнь, ему пришлось вести активную гастрольную жизнь, по 24 концерта в месяц. В дуэте с пианистом Михаилом Брохесом за 14 лет он дал более двух тысяч концертов, объехав всю страну, выступая не только в концертных залах и театрах, но и на заводах, шахтах, в госпиталях и детдомах.

Несмотря на полную лояльность Александра Николаевича к советской власти, она не отвечала ему взаимностью. Презираемый русской эмиграцией за рубежом за "продажу большевикам", он не встретил тепла и на родине. По крайней мере, от официальных лиц. Вскоре после окончания войны была развернута кампания против лирических песен, якобы уводящих слушателей от задач социалистического строительства. Напрямую о Вертинском не говорилось, но это как бы подразумевалось. Из ста с лишним песен репертуара Вертинского цензура допускала к исполнению в СССР не более тридцати. На каждом концерте сидел цензор и контролировал это. В Москве и Лениграде певцу очень редко разрешали давать концерты, они особо не афишировались. На радио маэстро не приглашали, газеты о нём не упоминали.

За год до своей смерти, в 1956 году Вертинский писал заместителю министра культуры: "Где-то там: наверху всё ещё делают вид, что я не вернулся, что меня нет в стране. Обо мне не пишут и не говорят ни слова. Газетчики и журналисты говорят: "Нет сигнала". Вероятно, его и не будет. А между тем я есть! Меня любит народ (Простите мне эту смелость). Я уже по 4-му и 5-му разу объехал нашу страну, я заканчиваю третью тысячу концертов!"

Холодное отношение к Вертинскому сохранялось практически все годы советской власти. Некоторое послабление произошло с изданием данных пластинок. Первая (этот сборник) вышла в 1969 году. Вторая (мы назвали её по первой песне "В нашей комнате" и др.) — в 1973 (Мелодия Д 034253-4). Затем был большой перерыв ("Не пущать!") до 1982 года, в котором вышел сборник "Аравийская Песня" и др. (Мелодия М60 44009-10). И к 100-летию Александра Николаевича был выпущен двойной альбом-сборник "Белый Пароходик" и др. (Мелодия М60 48689 001, М60 48691 001). Но только в эпоху Перестройки певца наконец-то начали крутить по радио, делать о нём передачи, писать о нём в прессе.

Советская аннотация на обратной стороне конверта:

Первые громкие успехи Александра Вертинского относятся к 1913- 1914 годам. Юноша, пытавшийся стать драматическим актером, пробовавший писать стихотворения и рассказы и даже печатавший свои литературные опыты в киевских газетах и журналах, вдруг начал выступать в концертах с песенками собственного сочинения и быстро прославился. Никто не думал тогда, что успех Вертинского окажется длительным. Но постепенно его песенки завоевывали все большую популярность.

Перед началом первой мировой войны и в годы войны Вертинский давал уже сольные концерты и гастролировал в крупнейших городах России. Слава его ширилась. Настроения, которыми окрашены были «ариетки» Вертинского, оказывались созвучными настроениям его аудитории.

Вертинский был совершенно чужд казенному патриотическому воодушевлению и бодряческому духу, которым пытались заразить своих читателей тогдашние верноподданнические газеты. Его песни звучали меланхолично, томно и мечтательно.

Подлинной находкой молодого певца явилась необычная форма «ариетки»: маленькие песенки обладали сюжетной законченностью новеллы, сжато и выразительно рассказывали о судьбах сбившихся с пути девушек, о их ненадежных и случайных спутниках, о жестокости больших городов и неизбежности гибели.

Мотивы обреченности, покорности судьбе сливались с мечтами о какой-то иной, незнаемой, далекой и красивой жизни. Безрадостной и серой современности противопоставлялась пышная и многоцветная экзотика: «лиловые негры», попугаи, «плачущие по-французски», маленькие креольчики, роскошные яхты и «притоны Сан-Франциско» пленяли воображение слушателей. Пленяла их и манера Вертинского.

Он тогда выступал в костюме Пьеро, с набеленным лицом, резко подведенными бровями и умел быть одновременно и грустным, и ироничным, и мечтательным, и насмешливым. Писатель Юрий Олеша впоследствии вспоминал: «Это было оригинально и производило чарующее впечатление».

После Октября Вертинский эмигрировал. Это была трагическая ошибка, и очень скоро Вертинский ее осознал. Чувство отрешенности от Родины стало мучительным.

Тоска по России, покинутой и недоступной, придали искусству Вертинского небывалую прежде силу, выразительность и глубину. Проникнутые ностальгией песни «Чужие города», «В степи молдаванской», «Молись, кунак» – едва ли не самые лучшие в обширном репертуаре Вертинского. Он превращал в песни стихи известных русских поэтов – А. Блока («Буйный ветер играет терновником», «В голубой далекой спаленке»), А. Ахматовой («Темнеет дорога приморского сада», «Сероглазый король»), Г. Иванова («Над розовым морем вставала луна»), И. Анненского («Среди миров, в мерцании светил»), С. Есенина («В том краю, где желтая крапива»), охотно исполнял цыганские романсы («Дорогой длинною», «Ах, душа моя, мы с тобой не пара»). Что бы ни пел Вертинский, он оставался самим собой, не подчиняясь ни сильной индивидуальности избранного автора, ни традициям того или иного песенного жанра. В каждом из этих миров он находил свой уголок, свои темы, свои краски. Чаще всего он пел свои собственные песни – такие, как «Танго «Магнолия», «Прощальный ужин», «Мадам, уже падают листья». Он давал концерты в Париже и в Варшаве, в Нью-Йорке и в Шанхае.

Он пел в концертных залах, во всевозможных кабаре, а в трудные времена – и в ресторанах. Русская эмигрантская публика обычно встречала Вертинского восторженно. Но уже в 1935 году он впервые исполнил песню, которую вся эмиграция восприняла как оскорбление:

Проплываем океаны,
Бороздим материки
И несем в чужие страны
Чувство русское тоски...

***
И пора уже сознаться,
Что напрасен дальний путь...

Подавляющее большинство эмигрантов тогда еще в этом сознаваться не хотело. Слова Вертинского о покинутой Родине, которая «цветет и зреет, возрожденная в огне, и простит и пожалеет и о вас, и обо мне», были восприняты как предательские. К тому же стало известно, что певец обращался к советским дипломатическим представителям с просьбой разрешить ему возвращение в СССР. Белоэмигрантские газеты объявили Вертинского «большевистским наемником», писали, что он «продался красным». Но Вертинского это не смутило. В годы Великой Отечественной войны он с гордостью и восхищением воспевал героизм советских солдат, а в 1943 году ему разрешено было вернуться на Родину.

Начался новый, вероятно, самый счастливый период концертной деятельности Вертинского. С изумлением он убедился в том, что Родина его не забыла, что пока он вел горестную, скитальческую жизнь за рубежом, его песни в старых граммофонных записях продолжали звучать. Пришло время новой славы Вертинского, время концертов в переполненных залах, нового удивительного знакомства с отечеством: нередко ему доводилось выступать в огромных городах, которых не было на карте в тот год, когда он покидал Россию. Новый мир, ранее ему неизвестный, восторженно принимал певца. По собственным словам, он ощутил себя «птицей, что устала петь в чужом краю и, вернувшись, вдруг узнала родину свою».

Даже самых искушенных слушателей Вертинский восхищал законченностью отделки каждой песни, виртуозностью и элегантной лаконичностью ее интонационной и пластической партитуры. Ныне сохранился в записях только голос Вертинского, и навсегда исчезло его уникальное пластическое мастерство.

Голос теперь как бы отделился от фигуры артиста, высокой, гибкой, от его длинных выразительных рук, от его лица – надменного или нежного, саркастического или трагического. Сегодняшние слушатели должны будут поверить нам на слово, что вся внешняя форма выступлений Вертинского являла собой воплощение и своего рода квинтэссенцию артистичности, что он умел одним движением руки – резким и быстрым – вдруг показать всего человека, рукой «сыграть» гнев, презрение, гордость, покорность судьбе.

Но тем не менее искусство Вертинского живет и будет жить в модуляциях голоса –насмешливого или надменного, капризного или холодного, льющегося легко и плавно и вдруг переходящего в резко скандированный речитатив, то нежного, то ироничного, то простодушно-веселого, бравого, удалого, но всегда, неизменно блестяще отшлифованного, восхищающего высокой поэтичностью фразировки и почти неправдоподобной легкостью самых рискованных контрастов и переходов.

В этом умении будто шутя играть сменой настроений, легко балансировать между кокетливой позой и естественностью осанки, между искусственностью манеры и подлинностью искусства – весь Вертинский, все обаяние его грациозного дара.

К. Рудницкий

Отзывы
Отзывы
На данный момент нет ни одного отзыва.

Написать отзыв





ЗВОНИТЕ НАМ : +7 (495)-771-07-21   
ПИШИТЕ НАМ: a@oldies-goldies.ru



OLDIES-GOLDIES.RU 2008- 2018
Карта сайта - Sitemap
Информация на ресурсе предназначена для дeтeй старше шeстнaдцaти лeт